Секреты Венеции

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Секреты Венеции » Улочки и улицы » галерея Франкетти (палаццо Ка' д’Оро)


галерея Франкетти (палаццо Ка' д’Оро)

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Ка' д’Оро, или палаццо Санта-София (итал. Ca' d'Oro) — дворец в Венеции, на Гранд-канале в районе Каннареджо. Второе название дворца — «Золотой дом», так как при первоначальной отделке было использовано сусальное золото. Также при отделке использовался вермильон и ультрамарин. Дворец считается образцом венецинской готики.
Дворец сменил множество владельцев и неоднократно перестраивался
Считается самым элегантным из дворцов, построенных в венецианском стиле.

С 1927 года и по сей день в дворце располагается галерея Франкетти.
http://s50.radikal.ru/i128/0906/50/be46f5a37c4b.jpg

0

2

===>Palazzo Strozi
     Мона шла по площади перед своим палаццо не спеша, опустив с полей шляпки второй слой вуали на лицо, что делало её более плотной. Лица почти не видно, лишь таинственно мерцает сквозь черную кружевную сетку блеск ярких зелёных глаз, да едва угадывается изящный контур подбородка и часть нежно-розовых губ, когда дуновение ветерка игривой рукой пытается приподнять вуаль. 
     Опустившись в подоспевшую гондолу с развеселым шустрым гондольеро, который всё время шутил и пытался заглянуть под вуаль, Мона натянуто ему улыбнулась, устремив взгляд на поверхность мутной воды, чуть посеребрённой лунным отражением. Когда тот успокоился, досадливо замолкнув, видя нежелание по его словам «прекрасной дамы»  поддержать нелепый игривый диалог, Мона прикрыла глаза и расслабилась, слушая лёгкий плеск воды под веслом. Её мысли были вне оков её разума, они разлетались, как стая спугнутых птиц из приоткрытой клетки. 
     Карнавал карнавалов... Оригинальный и неожиданный, обретший сомнительную славу распущенного и порочного действа… Царство масок и сама жизнь напоминает театральные подмостки среди каналов. В эти дни можно смешаться с праздничной толпой и полюбоваться на неповторимые костюмы и маски. Или творить свои черные дела, скрыв своё лицо и , тем самым, облегчив свою совесть.  Интересно, сколько тёмных душ устремились на волю дабы вершить свои кровавые дела? …
     Мимо величественно проплывали старинные палаццо, окна которых были расцвечены яркими разноцветными огнями, из окон доносились взрывы смеха сквозь веселую музыку. Да, в эти дни музыка и вино льются рекой. В театрах ставятся спектакли на тему карнавала. В старинных дворцах города даются бал-маскарады для элитной публики.
     И в эти сумасшедшие карнавальные дни как никогда остро Мона начинала ощущать своё внутренне сиротство и какую-то даже убогость. Это чувство было ей чуждо и неприятно, она начинала ощущать себя беспомощной и всячески старалась в себе его искоренить.
     Рассеянный взгляд остановился на красивом светлом здании, ажурные стрельчатые окна  которого несли на себе ощутимый дух готики, она решила выйти здесь и просто смешаться с праздной публикой, чтобы ощутить себя немного живой.
     Дав знак притихшему гондольеро остановиться, Мона вышла на небольшую площадку у галереи, оглядевшись и поплотнее задёрнув вуаль на лице, вошла внутрь большого холла, где разноцветная толпа предавалась праздности под звуки музыки небольшого оркестра.

0

3

Съемный номер Донни Домиани

Вода отражающая тысячи огней плавно рассекалась носом оканчивающимся резной стилизованной головой коня.
Донни усмехнулся той своей улыбкой, которая даже из под полумаски легко его выдавала.
Он конечно вспомнил об отце и его непревзойденном умении править гондолы.
Улыбка была приятной мягкой, с нежностью воспоминаний, и ночь её конечно укрыла от посторонних взглядов...

Дворец все так же манил своей красотой.
И все же великолепие "Золотого дома " не менялось столетиями, он помнил его, и помнил, как тут произошло нечто, потрясшее умы горожан. Казалось кровь до сих пор отсвечивает на сусальном золоте украшавшим его фасад...
Но это была иная история.
Уже в поимине не было прежних хозяев и вход в ныне расположенную тут картинную галерею был сегодня, по причине карнавальных празднецтв, не заперт. Звучала старинная музыка и дамы-"горожанки", сверкая лучистыми глазами из-под масок, шуршали тафтой и шелками костюмированного бала прямо внутрь здания, словно прекрасные бабочки, привлеченные утонченной игрой музыкантов и возможностью завязать роман на одну ночь.

Качнув пару раз гибким веслом, Донни бесшумно подплыл к пристани в палаццо и, спрыгнув как большой черный кот, пришвартовал гондолу канатом к столбу. Скользя черной  тенью, он двигался вдоль сводчатых арок, прислушиваясь к шорохам на фоне льющейся музыки и тяжелых ударов от канонады карнавала.
Ничего подозрительного, лишь безумно веселые маски, то тут, то там возникающие в призрачном свете софитов освещаемых вход в палаццо. Гомон гуляющих витал под сводами самого элегантного из дворцов построенных в венецианском стиле.
Донни цепко осматривал каждого мужчину в костюмах из бархата и с беретами на головах. Их золоченные полумаски скрывали чувства и эмоции. Они подавали руки своим спутницам, выходя из подплывающих гондол и уверенной походкой направлялись к столикам врасположенным в эту праздничную неделю прямо на террасе палаццо . Сервированные венецианским стеклом, куда официанты наливали рубиновую тягучую жидкость с виноградников Лидо, освещаемые несколькими свечами в пузатых прозрачных полусферах столики, приглашали присесть за них и насладиться романтической ночью у воды.

Браво остановился и скрестив руки на груди задумался, смотря на водную гладь, темнеющую бездонной пропастью у ступеней.
Он не заметил никого отдельно напоминающего именно того, кого искал. Ночь была впереди и он решал, оставаться ли тут или отшвартовывать лодку и гнать еще севернее, к самой окраине города.

Отредактировано Domino (2009-08-12 14:02:10)

0

4

***
     Окунувшись в жаркие объятия разгоряченной алкоголем и беззаботностью толпы, Мона стала оглядывать окружение и прислушиваться к разговорам. Из которых она поняла, что попала на вечеринку, устроенную неким богатеньким чиновником, нажившим своё состояние сомнительными сделками, в том числе и со своей совестью. 
     Хохочущие рты и бледные лица, дикие рожи и головы магов, высокомерные или до коликов смешные: нет на свете того, чего бы не было в хороводе венецианских масок.  Мона с затаённой улыбкой разглядывала все эти лики, которые скрывали истинные лица.  Её необычный вид никого не удивлял, он вполне мог сойти за изысканный, но лишённый вычурности маскарадный костюм, а маску с успехом заменяла плотная вуаль. 
     Увидев на столике кем-то легкомысленно забытый тёмно-изумрудный расшитый фиолетовыми бисеринами веер, что делало его так похожим на павлинье перо, Мона взяла его и как ни в чем не бывало, стала лениво обмахиваться им, двигаясь сквозь толпу.
Несколько лиц, преимущественно мужского пола, скрытые масками,  обратились в её сторону и не отпускали её до тех пор, пока её спину не скрывала толпа. Затем появлялись новые весьма откровенные взгляды
     Теперь, когда звание и имя оказывались на несколько недель несущественными, а роскошь костюма и аура неизвестности заменяли благопристойность поведения, манили и устрашали, изменяли и дурманили.
     Некий господин весьма развязного вида и совершенно нетрезвый выпустил руку такой же нетрезвой синьориты, которую трепетно до этого сжимал, и направился в её сторону. Мона оглядела его тощий силуэт, желтоватую несвежую кожу, а когда он улыбнулся похотливой улыбкой, то явил свету свои пожелтевшие зубы с золотой коронкой. Не настолько Мона нуждалась в компании и в пополнении своих чернил, что её мысленно передёрнуло от этого зрелища пылкого кавалера.   
     Он подошёл ближе и без церемоний весьма цепко вцепился в её локоть руки, держащей веер. Мона повернула голову и одарила его ледяной улыбкой. Вырвав локоть, она поспешила отойти на безопасное расстояние, но тот не отставал, приняв её жест за ловкий приём флирта.
     О, конечно же, состоись эта встреча в тихом безлюдном переулке…
     Мона, активнее обмахиваясь веером, поспешила к выходу, туда, где за столиками сидели пары и группы людей, наслаждаясь свежим воздухом за напитками и едой.  Преследователь так же ускорил свой шаг и в его мутных глазах отразилось агрессивное раздражение. Он явно не привык, что его ухаживания игнорируют, но гудящая подобно улью толпа, оттеснила его и Мона с облегчением потеряла его из вида.
     Выйдя на воздух, Мона с наслаждением полной грудью вдохнула бодрящий дух ночи. 
     Ночь... Лёгкий туман по воде…. Пахнет апельсинами... И, как апельсины, светятся в тумане тусклые и желтые венецианские фонари. Здесь, далеко от центра, и сюда не долетает большой и сумасшедший шум праздничной толпы в центре, ах, это придаёт несоизмеримо большую прелесть...   
      Ход её мыслей прервала грубая рука, схватившая её за предплечье, а в лицо пахнуло перегаром из искаженного злобной похотливой ухмылкой рта с золотым зубом.

0

5

Некая задумчивость парня была прервана в один миг.
Буквально в нескольких шагах от него, не видя в полумраке, что он стоит около края протекающих мимо вод канала, происходило нечто.
Донни, оглянулся и его пронзительные глаза в  черной бархатной полумаске выхватили какого-то хама, нагло пристающего к девушке с ярким веером. Выражения лица не было видно под тонкой черной вуалью, но её тело говорило само за себя. Изворачиваясь и отступая от настырного наглеца, она казалось, вот-вот соскользнет прямо с края пристани в воду.
Шипящий подонок буквально  наступал на её подол черного платья, и схватив её за плечо резко развернул к себе усмехаясь мерзкой улыбкой низших слоев общества. В отсвете фонарей блеснул золоченый протез, говорящий, что худосочный задохлик – турист .  А его запах алкоголя, распространяющийся легким ветерком еще более это подтверждал…
Донни на удивление быстро скользнул по отношению к ним и его крепкая рука, схватив за шиворот мерзкого типа, отшвырнула в сторону. Он неконтролируемо ринулся еще раз к пролетевшему к столикам ублюдку, который по пути своего полета,  сметал ажурные , белоснежные кованые стулья, и с грохотом и матами прокатился по мраморному покрытию террасы.
Донни ухватил его за ворот рукой и приподнял на расстоянии вытянутой руки, которая играла напряженными  мышцами под  шелковистой полупрозрачной черной рубахой.
- Что себе позволяешь, каналья! Оставь эту девушку в покое и иди своей дорогой, или пожалеешь…
Но глянув на перекошенное в мерзкой ухмылке лицо, выкручивающегося желтокожего типа он пробормотал
- … впрочем, что я говорю?…эта сволочь все равно не понимает ни слова… она лишь поймет вот это..
И Донни чуть сжал его шею , отправляя  извивающегося и явно злословившего на непонятном наречии озверевшего мужчину в легкое бессознательное состояние. Он без лишнего шума посадил тело у колонны палаццо и чуть похлопал кончиками пальцев по щекам, показывая окружающим, которые уже несколько насторожились и начали подходить ближе, что тому просто плохо от изрядно выпитого за вечер.
Парень махнул рукой, и объяснил парой фраз, что скоро бедолага очнется и отойдя оставив лежащего быть осмотренным любопытными взглядами сквозь разноцветье масок, резко повернулся к еще не успевшей скрыться сеньоре, чуть ступившей в воду и притихшей, сжимающей тонкими кистями рук веер, густо расшитый ярким венецианским бисером зеленовато-голубых оттенков.
- Доброй ночи, сеньорита. Я вижу, Вы немного испытали на себе неприятнейшего представителя соседствующих стран. Как Вы себя чувствуете?
Мягкий низкий голос оплетал её слух, не давая раскрыться в ней панике, матери всего сущного.
"Домино" как-то бережно подхватил её под острый локоток и с виртуозностью танцора отвел от опасного скользкого края каменных плит, скрывающихся в черной непроглядной мути Гранд - канала, куда мгновением раньше девушку мог столкнуть обезумевший от похоти господин «хороший».

Отредактировано Domino (2009-08-04 23:58:28)

0

6

* * *
     Пока Мона принимала решение, с какой мерой осторожности ей сейчас стоит действовать, чтобы избегнуть пошлых домоганий этого наглеца, она не заметила, как очутилась на самом краю канала и тёмная холодная вода опасно чернела прямо у её ног, обдавая запахом сырости.
    Но тут в их сторону метнулась быстрая тень и отдёрнула от девушки назойливого кавалера, который отлетел в сторону, покатившись кубарем по полу. Сама Мона едва не устремилась следом, так как тот хорошо дёрнул её за руку, которую не успел отпустить.  Завязалась небольшая потасовка, на которую многочисленные гости обратили вялое внимание. Увы, такое частенько случалось в суматохе и кутерьме карнавальных ночей. Ссоры, драки, даже убийства - всё это причудливо вплеталось в общий рисунок охватившего всех безумства. 
     Бросившийся черным коршуном человек схватил незадачливого приставалу за шею и Моне показалось, что он его сейчас придушит. Возможно, так и случилось, потому как мужчина мягко прислонил обмякшее безвольное тело к колонне.
     Кровь негодования, бросившаяся в лицо Моны, теперь отхлынула, делая лицо фарфорово-бледным, она с удивлением разглядывала неожиданного появившегося из ниоткуда избавителя.
     Этот молодой статный мужчина с хорошо развитой мускулатурой, которую не скрывала тёмная неприметная одежда, подошёл к ней. Лицо его закрывала полумаска из черного бархата, оставляя открытым изящно очерченный подбородок с чувственным ртом, сквозь прорези которой на Мону смотрели глаза, отливающие золотом. Глаза хищника… или ей это всего лишь показалось? От него исходил мощный поток сдерживаемой агрессивной и властной энергетики,  которая лёгкой волной пробежала по позвоночнику Моны, что заставило её вспыхнуть и прикрыть лицо веером. Ноздри её уловили не ощутимый для людей пикантные и манящие флюиды опасного существа, которое не было человеком в полном смысле. Впрочем, это могло быть иллюзией…
     И его одежда. Она была слишком незаметна и проста для карнавального города, но, надо заметить, не лишена элегантности.
     Крепкие пальцы подхватили её локоть и Мона почувствовала струящееся сквозь ткань жакета тепло от них, он отвел её чуть в сторону от опасного края. Он заговорил и его приглушённый низкий голос оказывал странное успокаивающее действие. Но тревожный холодок, пробежавший по спине Моны, не оставлял её, заставляя опасливо бросать острые взгляды из-за веера на мужчину.
     -   Доброй ночи, сеньор. Спасибо Вам за помощь. – Мона чуть замялась, ибо мысли её путались, заставляя нервничать.
     - Как я себя чувствую?... Весьма сносно, учитывая сложившуюся ситуацию. Право, мне так неловко… Что Вам пришлось быть вовлеченным в этот нелепый спектакль. Я не часто выхожу в город в последнее время, стоило мне выйти и вот…
     Мона смущённо опустила ресницы, во рту её странно пересохло и она что угодно отдала бы сейчас за бокал хорошего красного вина.

Отредактировано Mona Sophia (2009-08-05 13:52:52)

0

7

Донни увлекал девушку все далее от воды, слушая её сбивчивые фразы.
Он присматривался к ней, отмечая необыкновенную фарфоровую бледность лица под вуалью, необычную шляпку и сияние, как ему показалось, изумрудных глаз. Он чувствовал, что она смущена его образом и сторонится, чего-то опасаясь.
Он проклял себя сразу, что он убийца и что этот "запах смерти" вероятно, как клеймо наложенное на статного андалузского жеребца уже ощущается лишь по его внешнему виду.
Подойдя к более освещенной части здания, он внимательно посмотрел на лицо незнакомки и спросил
- Не желаете ли посидеть со мной за одним из столиков.
Мне необходимо сейчас немного расслабиться и я непременно угощу Вас отменным вином с плантаций Фриули.
Отменное красное вино из сорта Скиоппеттино, мое любимое..

Он улыбнулся, предлагая сеньорите присесть на ажурный кованый стул, стоящий у округлого столика со свечами.
В полумраке чуть блеснули ядрено - белоснежные острые зацепы вокруг крепких и ровных зубов, но это было лишь мгновение, потому, что парень уже подзывал официанта в простой белой полумаске.
Пробормотав что-то молодому человеку, браво присел на стул прямо напротив сеньориты и вытянул ногу под столиком, чуть касаясь её ступни, дабы чувствовать то, что она не расположена немедля вскочить и покинуть его.
Донни знал, что сняв маску, он ничего не потеряет, в этом мире его вряд ли кто узнает, но традиции карнавала оставались еще в силе, когда слуга и господин не могли узнать друг друга под их покровом и зачастую вот так сидели вместе и разглагольствовали на различные темы.
- Вы одна приехали на карнавал? М? Или Ваш спутник задержался в пути?
Вкрадчиво спросил мужчина, помахивающую веером девушку, которая так и не приподняла вуаль с бледного лица.

0

8

* * *
     Предложение посидеть за столиком с красным вином, о которым сейчас в голове Моны пронеслась мимолётная дума, было словно ответом на её мысли.  Не смотря на то, что мужчина буквально излучал опасную энергетику, она была сейчас в спокойном состоянии и не направлена на саму девушку, Мона взяла себя в руки и присела за предложенный столик.
     Свеча отбрасывала тёплый бледный свет на двух незнакомых людей, каждый из которых рассматривал друг друга, скрывая свои чувства за вуалью и маской. Золотистые глаза напротив отражали свет свечи, вспыхивая огненными бликами, он блеснул мимолётной быстро спрятанной улыбкой. Человек, не привыкший много улыбаться.
     Крылья веера плавно колыхали края вуали, которая приоткрывала лишь губы в тонкой улыбке, скрывая лицо Моны и пряча её эмоции.  Эмоции ей говорили «беги», но что-то словно её держало. Хотелось увидеть его лицо без маски, а тело без одежды. Новым для Моны показалось то, что она не видела в нём жертвы, ей не хотелось почувствовать на своём теле его горячую кровь. Ну, может быть, совсем чуть, капельку… Маленькую вожделенную каплю. Она прикрыла глаза пушистыми ресницами и представила, как алая тяжелая капля медленно сползает по его крепкой шее к ключице, а Мона схватывает её лёгким касанием языка, смыкая губы…
     Его вопрос вернул её к действительности, Мона взглянула на него и чуть опустила голову, чтобы он ненароком не заметил её вспыхнувшего дьявольским изумрудным огнём взгляда. Вовремя подоспевший услужливый официант принёс бутылку вина и пару прозрачных пузатых бокалов на высоких ножках, поставив их на столик, удалился.
     - Я здесь живу в этом городе. Просто иногда гуляю, наслаждаюсь карнавальной кутерьмой  одна – Мона сложила веер и положила его на столик рядом - Я – вдова
     Она загадочно улыбнулась, обнажив ровный белый ряд зубов.
     - Хотела бы я знать хотя бы имя моего спасителя

0

9

То, что произнесла в следующий момент незнакомка, совершенно не потрясло замкнутого парня.
Он часто встречал вдов, жен и просто милых девушек ищущих утех, но попадающих в сети любви. Он многим из них был благодарен, и никогда не отзывался грубостью на их колкости по прощанию, когда они решили просто покинуть его.
Это длилось уже довольно давно, и зачеркнуло прежнюю его жизнь четкой линией.
Он все менее и менее вспоминал своего брата и свои юношеские увлечения.
И посему не подал никакого вида удивленного и заботливого мачо, готового утешить на своей груди бедняжку.
- Одна… это мило, не так ли? -  вторил он девушке, которая чуть вздохнув, отложила забавный яркий веер, контрастом выделяющийся на её "трауре" и устремила на него ясный взор, сверкавший от мерцания свечей под темной вуалью.
- Я тоже обычно совершенно один. И тоже прогуливаюсь в карнавальные вечера, что - бы насладиться таинством представлений. Ведь именно сейчас  можно быть инкогнито, и не отчитываться  в проделанной работе перед своим боссом, –  голос из-за маски звучал чуть с прононсом, и совершенно не таким  нежным как обычно. Донни это понимал, но не старался казаться лучше, чем он был. Не старался заполучить эту темную пугливую птаху, в несколько странной одежде, будто взятой напрокат в музее. Кружева вокруг её горловины и декольте не были искусственны, они словно плелись несколько столетий назад знаменитыми мастерами из  Мурано, будучи чуть расшитыми  их непревзойденным отливающим перламутром черным бисером.  Домино прокручивал в голове этот факт, никак не вразумив, что же ему все это напоминает…

- Называйте меня Донни. Это мое имя. Остальное не требуется знать. Сейчас фамилия утратила свое предназначение, и не важна так,  как ранее когда ..мммм.. - он на секунду замолчал, так как официант поднесший заказ, аккуратно сделал первый разлив  из открытой при них закоркованной бутылки  многолетней  выдержки.
- Когда от одного упоминания родовой принадлежности начинали трястись коленки у простолюдина, а слуга соперничающего с Вами патриция, тут же бежал с докладом, о том где и кто упоминал фамилию его врага.
Будто в подтверждению его словам  темно-рубиновая волна наполнила один из пузатых бокалов, струясь по краям кровавым водоворотом,  отдавая в свежий ночной воздух непревзойденный фруктовый аромат  пряных  ноток  сливы и вишни, коими славился сорт Скиоппеттино… и напоминая дни, когда тайно пускать кровь неприятеля было так же обычно, как раздавать милостыню нищим у соборов.
Как только паренек в полумаске, с полотенцем через локоток, удалился, Донни приподнял свой бокал и чуть скользя, прижал свою  ногу к ноге девушке еще плотнее, словно призывая её расслабиться и получать удовольствие.
-  А как же зовут ту, что имел честь лишить общества такого важного «кабальеро»,  как тот, что сидит там, вдали  у колонны?- в ответ спросил Донни, и чуть усмехнулся кончиками чувственных губ, раскачивая вино в бокале и вдыхая сладковатый винный букет.
Его мысли спутанные в клубке, начинали постепенно выравниваться в тонкую полоску, он вдруг рьяно захотел узнать об этой девушке все-все-все… будто одержимый навязчивой мыслью, что она так же как и он путешественница ….

0

10

* * *
     Ах, Вы лукавите, Вы не гуляете, праздно глазея на суматоху огней карнавала. Вы слишком собранны и не похожи на гуляку. Вы в Вашей ленивой грации похожи на черного ягуара, который расслабленно прикрывает жёлтые глаза, совершенно отстранившись от мира, но в любой момент готов запустить смертельные когти в тело жертвы…  Впрочем, как и я, я не просто гуляю. Босс… какое странное слово, нужно будет выяснить, что оно значит.
     Но вслух ничего подобного Мона, естественно, не произнесла, она лишь вежливо кивала головой, отчего перья на шляпке легко колыхались и не сводила мягко мерцающих изумрудами глаз с этого человека. 
     Она с тайной настороженностью замечала, что его привлекательность всё более обволакивает её мысли. Вот он изящными но крепкими пальцами поднял свой бокал, всколыхнув в нём рубиновый омут, вот она почувствовала, как его нога настойчиво придвинулась ближе к её, затянутой в высокий ботиночек и прижалась к ней.  Этот ненавязчивый жест располагал к менее формальному общению и призывал расслабиться, но Мона была слишком встревожена странными и пугающими событиями последнего времени, которые круто перевернули всю её привычную жизнь. И которые могли открыть перед ней новые горизонты. Мона чувствовала острейшую необходимость хоть в одной душе в этом городе, которую она не станет ввергать в ад предсмертных мук, дабы извлечь для себя  наслаждение.
     Когда от одного упоминания родовой принадлежности начинали трястись коленки у простолюдина, а слуга соперничающего с Вами патриция, тут же бежал с докладом, о том где и кто упоминал фамилию его врага - эти слова озадачили Мону и зажгли в ней призрачную надежду.Неужели, она не одна пережила необычайное путешествие по времени? Глаза её азартно вспыхнули и она чуть подалась вперёд над столом.
     - Что Вы говорите, Донни. А какова же Ваша родовая принадлежность? Простите, если я немного бестактна.
     Мона чуть смутилась,  взяла свой бокал и втянула тонкими ноздрями аромат, струящийся от вина, пригубила глоток, слизнув капли с губ.  Затем жадными глотками, не заботясь о правилах хорошего тона, осушила половину бокала. Теплый бархатистый румянец окрасил её бледные щёки.
     -  А как же зовут ту, что имел честь лишить общества такого важного «кабальеро»,  как тот, что сидит там, вдали  у колонны? -  вопрос заставил Мону улыбнуться, обнажив зубы и чуть откинув голову. Вуаль не мешала обзору, но создавала психологическую преграду и потом, её край норовил угодить в вино, и Мона откинула верхний слой на шляпку, сделав лицо более открытым за лёгкой сеточкой.
     -  Общество это составляло сомнительное удовольствие для меня. Моё имя Мона София Строци – упоминание своего титула Мона опустила, посчитав это не уместным и не нужным. – Обращайтесь ко мне «Мона», Донни.
     Она надеялась, что слухи о её «черных злодействах» и о её наречении Чёрной Герцогиней кануло в лету так же, как и вся прошлая жизнь.
     Мона повертела пальцами бокал за тонкую ножку, заставив танцевать рубиновое вино причудливыми вихрями, и допила остаток, глядя поверх бокала на Донни. Теперь, когда вино живой тёплой силой согревало её изнутри, заставляло кровь бежать быстрее и немного ослабило хватку разума, Мона чувствовала себя более раскованно  и уверенно.
    - Знаете, я некоторое время … хм.. довольно длительное время отсутствовала в городе и мне кажется, он сильно изменился. Некоторые вещи, люди и слова кажутся мне совершенно непонятными. Порой мне кажется, что я могу потеряться и сгинуть в его пучинах. Но я очень бы хотела посетить какой-нибудь бал, только не знаю, куда же мне лучше направиться… И, простите… - Мона снова чуть подалась вперёд, положив руку на веер, - Что значит слово «босс»?

Отредактировано Mona Sophia (2009-08-06 11:22:10)

0

11

Парень медленно пил вино и слушал , как из приоткрывшегося алого ротика, открывающего белоснежный ряд жемчужных зубов плавно потекла милая речь, совершенным, певучим голосом.
Он провел рукой по лицу и снял бархатную старую маску с белесыми царапинами от ударов рапир, которые еще получал его покойный  брат. Густые волосы с небольшой проседью тут же накрыли пронзительно-оранжевые глаза и парень со вздохом усмехнулся.
- О Мона, моя фамилия к сожалению лишена титулов и званий, поэтому я и предлагал оставить эту тему, и не открываться полностью. И я вам её так и не скажу, поверьте мне…Я не из знатного рода, но знаю многих многих господ лично.
Он видел, как  Мона с жадностью опустошала бокал с вином, покачивая  его так, что казалось он сейчас разорвется на мелкие брызги стекла-баккара, и они тонко зазвенят, осыпаясь в ночи на каменные плиты палаццо. И представив, что эти нежные руки с прозрачными ногтями, удивительной чистоты и невинности, будут исколоты острыми колючими осколками и покроются алой кровью, у Донни захватило дух.
Тонкая ножка бокала зажатая её рукой мелькала у него перед глазами, разум мутился, он не знал, что на него находит…И как только сеньора поставила бокал и положила одну руку на веер, Донни, отставив еще недопитое им вино, плавно прикрыл её своими крепкими и в тоже время мягкими ладонями.
Остановив ход мыслей, он продолжил.
- Босс?.. Я не знаю что такое «босс», но тут часто в толпе слышится как люди говоря в какие-то вещицы около уха произносят это слово, отчитываясь о проделанной работе. Похоже, оно означает - хозяин.. либо …заказчик…я еще и сам не разобрался, Мона.
Он погладил большими пальцами шелковистую кожу руки и чуть сжав  её, нехотя отпустил, вновь сев ровно и расслабленно.
Мимо проходили дамы в плюмажах и декольтированных платьях, в париках с кудрявыми буклями, с черными мушками прямо на масках. Их глаза вскользь отмечали парня сидящего с сеньорой. И то, что они с ней были в черных костюмах,  и что приоткрыли свои лица, не дождавшись рассвета.
Донни прикрыл длинными прямыми ресницами взор и задумался, чуть поглядывая на нижнюю часть лица прекрасной, как оказалось девушки, а не женщины. Тонкие черты лица и красиво отсвечивающие золотом волосы, словно списанные с картин Тициана, которые нежно обвивали ее скулы манили шелковистостью. Он засмотрелся и слушал далее её быструю речь истинной итальянки.
Маскарад продолжал заполнять улицы, шум и гам возрастал. Вспыхнули новые огни вдали и хлопки от раскрывающихся фейерверков на время заглушили все слова, звучавшие около и вокруг. Небо озарилось ярко-пурпурными с белым огнями, и затем они плавно упали в воду Гранд-канала, под гомон и смех, восхищенные возгласы и болтовню.

Через секунду Донни, оглядевшись вокруг и повертев слегка головой , скользя по новым лицам, вернее маскам, и убедившись, что все спокойно и новых лиц мужской принадлежности не появлялось у входа в залы палаццо, где все так же играла приятная музыка во внутреннем дворике, удивленно посмотрел  на чуть улыбающийся  ротик из-под под вуали, произнесший вдруг то, что он хотел бы узнать уже почти полчаса..
- Вы путешественница? О, я так и знал.. я это просто почувствовал. Непонятными!!.. О да, непонятное, непознанное и странное.
Он усмехнулся, будто какое-то марево радости окатило его с головы до пят, и что он нашел того, кто, возможно, сможет ему помогать, кто будет слушать его не с видом убогого непонимающего слова и фразы.  И хоть изредка они будут встречаться на пересечении их столетий. Но он всеже решил узнать еще большее...
- Какой сейчас год, Мона?
Был задан быстрый и короткий, как укус змеи вопрос.

Отредактировано Domino (2009-08-06 23:47:29)

0

12

* * *
     Мужчина снял маску, отложив её в сторону, и Мона увидела красивое волевое лицо, не лишённое аристократичной утонченности. Тёмные волосы рассыпались по плечам, закрыв лоб и частично прикрыв блеск глаз.  Лицо, в котором чувствовалась порода не смотря на заверения того, он простого незнатного рода. Видимо, у каждого есть тайны, которых не стоит касаться.
     А когда его тёплая чуть смуглая рука легла на её пальцы, Мона не смогла сдержать лёгкой дрожи, которая вот уже второй раз за это время из короткого знакомства пробежала по её позвоночнику, на сей раз она не несла с собой тревожного холода.
     Ах, Мона, не слишком ли рано ты расслабилась…
     Надо сказать, Мона всегда избегала подобных мужчин. Они были сильными. Нет, не обязательно – физически. Она научилась безошибочно отделять овец от волков, если можно так выразиться. Но это было в той жизни, которая закончилась.
     Где то над Гранд-каналом вспыхивали яркие цветы фейерверков, опадая гаснущими искрами в тёмную воду, повсюду раздавались восторженные возгласы, смех, музыка.  Свеча на столе играла гранями изумрудного и золотого блеска в глазах смотрящих друг на друга людей, которых по неизвестной причине судьба решила столкнуть сегодня, забыв упомянуть на радость или на беду.
     Вспоминая свою жизнь, Мона не видела в ней ни капли беззаботности и радости в том смысле, в котором в него вкладывали обычные люди. Вся её жизнь была посвящена  укрощению духа, умерщвлению души и  превращению её тела в совершенный механизм физической любви.   В итоге она начала люто ненавидеть тех, кто умел получать наслаждение от  сладкой борьбы между простыней. В глубине своей не совсем загнанной на самое дно души она завидовала людям, которые неумелыми слюнявыми поцелуями покрывали рты друг друга и умирали… Но умирали от того чувства, которое ей было недоступно, ей, которая обладала способностями утонченного угождения плотским прихотям кого угодно в любой форме.
     Сколько раз она, скрытая пологом черной ночи, стояла под окнами какого-нибудь палаццо, где в свете свечей сплетались два трепещущих тела и дарили друг другу невиданное счастье обладания, и сжимала кулаки, пока её ногти не пронзали ладони до крови… А потом кто-то из них умирал в наслаждении и в муках. Не важно, кто, тот, кто попадался первым.
Лицо Моны будто окаменело и на нём отразилось то выражение, с которым она готовилась нанести жертве финальный удар, это мгновенное выражение жажды смерти, промелькнувшее тенью по её лицу, которое едва не заставило её потерять контроль. 
     - Вы путешественница? О, я так и знал.. я это просто почувствовал. - Какой сейчас год, Мона? – эти слова прозвучали так неожиданно и резко, и так болезненно, что Мона неконтролируемым движением, всё ещё находясь во власти горьких воспоминаний, сжала хрупкую ножку бокала у самого основания так, что стекло хрустнуло и с лёгким треском раскололось, вонзаясь в мягкую плоть бледных пальцев. На скатерти моментально расцвело алое пятно, а она зачарованными горящими глазами смотрела на это великолепие, не ощущая боли, пока её горячая волна не настигла и не дала о себе знать.
     Мона вскочила, опрокинув стул, и, всё ещё сжимая в руке ножку от бокала, с которой стекали крупные красные капли на стол, приглушенным чуть охрипшим голосом прошептала, склонившись к самому лицу Донни:
    - Я не знаю, какой сейчас год…

Отредактировано Mona Sophia (2009-08-07 16:13:45)

0

13

Донни отшатнулся, смотря на неё внимательными глазами, насторожившись и готовым в любую минуту отвести неожиданный удар от этой странной, но в то же время бесконечно притягательной и сладко пахнущей прекрасной женщины.
Он протянул к её руке свою, не переставая смотреть прямо в глаза под вуалью, которые там сверкали неподдельным яростным огнем излучая изумрудное сияние при свечах, над коими она стояла.
На кожу капнули теплые капли густой пахнущей, чуть приторной и раздражительной для его обоняния жидкости темно-вишневого цвета, почти черного при сумеречном освещении.
- Зачем Вы так? Мона…. - тихо прошептал парень и сжал её руку с тонким обломком некогда пузатого бокала, позволяя крови стекать в его шелковистый рукав черной рубахи, где ручеек терялся протекая до локтя тут же, не смотря на трагическую ситуацию, приятно щекоча  его кожу теплом.
Тем теплом, что он давно не испытывал, что так страстно действовало на каждую его клеточку,
Кровь… страсть… боль…..брат…

Донни привстал, подавшись навстречу стоявшей в приступе какого-то самовосторжествования девушке, и  тут он разозлился не на шутку... Вокруг уже начали собираться зеваки и их немигающие лица-маски что-то шептали закрытыми нарисованными на папье-маше губами пронзительно красного цвета. Он одарил их каким-то зверским взглядом, разлохмачивая в движении  волосы вокруг строгого и мужественного лица и  не выпуская руку Моны, что еще дрожала, судорожно сжимая ножку бокала, прорычал, оглядываясь вокруг.
- Что вам нужно? Что тут представление что ли?
Убирайтесь ..все…все….все!!! Вы все  равно ничем нам тут не поможете.......
.
Негромко но четко рыкнул он небольшой пестреющей и гомонящей массе собравшейся вокруг них, и тем кто развернул свои любопытные лица без масок из-за соседних столиков, что-то жуя и запивая..
- Вот и оставте нас в покое, празднуйте… веселитесь…ликуйте… расходитесь…я говорю….!!
Он ненавидел в этот момент всех ротозеев, он хотел бы их раздавить одним хлопком ладони.
Донни побледнел и лишь сверкал оранжевым взором, отгоняя от них навязчивых людишек..
Он выхватил из сервировки льняную салфетку и высвободив скрюченные тонкие пальцы обезумевшей вдруг сеньориты от стекла, быстро навернул её на руку и с силой зажал узлом.
- Вы так неосторожны, …сеньорита!!!! - Донни намерено сделал ударение на том, что она не сеньора и посмотрел на неё властно сверху вниз..
- Какая  же Вы вдова? Вы слишком нервны…слишком импульсивны,в вас нет отреченности потерявшего мужа человека,нет той странной трагичности,что сопровождает все время думающих о потере женщин. Так обращаться с бокалом, словно вы еще не знаете как Вам быть и что делать, что за нервность… откуда такая неприязнь...что я не так сказал? не верю даже что Вы были когда - либо замужем…Мона. Держите руку повыше, сейчас кровь остановится…
Бурчал он, будто её старший брат,и словно негодующий очередной выходке проказницы. Домино сам себя не узнавал, в иной раз он просто бы отвернулся и послав девушку на все четыре стороны как истеричку, продолжал бы пить его любимое Скиоппеттино, но сейчас...
Смотря на нее искоса, и готовый броситься на новый приступ агрессии, дабы его тут же прекратить, он доставал из брюк купюры.
Парень молча положил их на блюдце подбежавшего молодого официантика в белой полумаске, глаза которого выражали ужас, то ли от крови, то ли от испорченной ими скатерти.
Но увидав, что денег было более чем предостаточно, быстро убежал, и не успели они отойти от столика как уже прибежавшие еще пара молодцов из обслуги кафе, быстро убрали все с него и застелили абсолютно свежей скатертью… и расставив вновь пепельницу, свежие салфетки и новые бокалы. А так же вернули на него красочный веер и его черную полумаску.
Они учтиво смотрели на парня , будто спрашивая, не продолжат ли они свой вечер у них.

Донни чуть коснулся плеча Моны, прикасаясь к золоченой пряди волос, ощущая вдруг её шелковистость и легкость, коей он еще не встречал.
У него безумно завертелись шальные мысли, кровь закипела и растеклась по молодому телу, пытаясь пробиться наружу ускоряя сердцебиение, добавляя огонь в его глаза, но силой воли парень ударил по ним отчаяньем и воздержанием, и спросил.
- Вы хотите ли еще побеседовать за вином, или  же отправиться вдоль набережной к центру? Я составлю Вам кампанию на эту ночь, если пожелаете, сеньорита Мона.
Может же всякое случиться с Вашей милой особой…не думаете ли об этом?

Отредактировано Domino (2009-08-07 14:34:02)

0

14

* * *
     Он что-то кричал на собравшихся вокруг любопытных зевак, в голосе звенела сталь и непреклонная грозная решимость, и вскоре у жаждущих поглазеть на происшествие отпало в этом всякое желание.
     Кровь. Полновесные чернеющие капли, переливаясь алым в свете свечи, падали на стол с глухим стуком, отражаясь в широко распахнутых глазах Моны. Она не могла отвести глаз от этой мистерии. Захлестнувшая её горечь вперемешку с болью от пореза погрузили её в глубины воспоминаний. Она была не здесь.
    Она уже там. И ей двенадцать лет. Вот, она стоит на коленях на голом дощатом полу, её худенькое тельце вздрагивает от хлёстких ударов вожжами. Крепкая холщовая ткань простого платья остаётся нетронутой, концы туго скрученных верёвок впиваются в тело тысячами  огненных жал, оставляя нежную кожу невредимой. Конюх Фруоло знает толк в причинении страданий, оставляя кожу деток нетронутой, дабы не попортить их товарный вид. Донна стоит в дверях конюшни, заслонив собой свет и скрестив руки на груди, и в её маленьких глазках светится злоба вперемешку со смятением и страхом.  Она не может отвести своих глаз от двух изумрудных сияющих, абсолютно сухих глаз Моны, которые излучают безмерное презрение. Лишь бешено пульсирует голубая вена под полупрозрачной кожей тонкой детской шейки, которую Донне так хочется схватить как цыплёнка и почувствовать пальцами хруст костей.  Она злобно шипит: Положи руки на колени, маленькое дьявольское отродье, не смей их занозить об пол, они тебе сегодня пригодятся! Губы Моны плотно сжимаются в тонкую ироничную улыбку, она вскидывает руку и ловит ею летящие со свистом  в который раз к её телу вожжи. Глаза Донны округляются, когда она видит, как скрученные верёвки ножом проскальзывают сквозь детскую ручку, окрашиваясь алым, сдирая частички кожи. Мона смотрит на свою ладонь, с которой срываются на пол крупные тёмно-рубиновые капли. Тут же Мона летит кубарем в стойло от хорошей увесистой оплеухи и затихает,  не смеет шевелиться, уткнувшись лицом в свалявшуюся солому, пропитанную лошадиным запахом. Он слышит, как Донна бранит конюха, как с силой захлопнулась дверь и наступила темнота и тишина. Их шаги затихают и Мона, ещё глубже зарывшись в солому, кричит. Она кричит как маленький раненый зверёк, но этого крика никто не слышит. Она кричит не от боли в ладони, а от боли в душе. Но никто никогда не слышал её криков.
     Мона сбросила с себя тёмное наваждение видений прошлого и почувствовала, как заботливые пальцы обертывают её руку салфеткой,  а золотистые глаза глядят на неё с укором и тревогой. Она с трудом разомкнула плотно сжатые побледневшие губы
     - Если бы Вы знали… Если бы Вы только знали хоть каплю о моём замужестве. Эти… эти алчные безумные глаза, эти скрюченные старческие руки, которые ощупывали моё тело, будто только что купленную лошадь. Да, меня купили, но я никогда не была ни чьей вещью, никогда, слышите? -  голос Моны сорвался на шёпот, но она не желала продолжать речь, что то в глазах этого мужчины говорило о сочувствии. Мона боялась подумать, что ей всего лишь показалось, но, кроме того, что она не раз встречала в глазах смотрящих на неё мужчин, в них ещё промелькнуло человеческое тепло и забота.
     Она взяла себя в руки, откинула вуаль на шляпку, оставив прикрытым лишь часть лба и бровей, провела свободной рукой по прикрытым глазам и глубоко вдохнула ночной свежий воздух. Да, так же с запахом апельсинов, к которому примешивался тонкий пикантный чуть будоражащий жар стоящего рядом мужчины.
     - Очень не хочу быть Вам обязанной ещё раз. Но если Ваше предложение Вам не в тягость и я не отрываю Вас от важных дел, то я с удовольствием его приму.
     Мона посмотрела в лицо Донни, её расширившиеся зрачки пробежали по нему ото лба до подбородка, задержавшись в глазах.

Отредактировано Mona Sophia (2009-08-07 17:36:11)

0

15

После его слов о её замужестве, о её непонятности и её нервозности девушка притихла и опустила пушистые ресницы, чуть колыхнувшие сетку на шляпке. Её чуть припухшие розовые губы искривились в каком-то горестном воспоминании  и побледнели, и через мгновение Мона буквально прошипела о том, что он - Донни, ничего не знающий о её замужестве, не имеет права осуждать её. Что её продали, насильно выдав замуж за старого синьора, за пропахшего затхлостью богатого патриция, и что она… она...совершенно не собирается быть ничьей вешью.
Парень слушал, смотрел и понимал, что он не ошибся, Мона не знала того чувства, что придает тебе блаженное состояние, что возносит к небесам в криках , заставляет страдать и плакать, кричать и ревновать…Она никогда не любила.
Он, опустил черные как смоль ресницы, прикрыв глаза и сдвинув брови.
Он знал, что такое страдать, что такое потерять того, кто казалось, был весь мир для тебя по-настоящему.
Донни сжал кулаки под накидкой. Вдовцом, получалось, был он…..
Через доли секунд, подавляя желание выплеснуть свои эмоции на девушку, он успокоился и вновь взглянул ей в глаза.
К его удивлению, Мона отбросила вуаль, закрывающую все это время её лицо, и он увидал совершенно нежное лицо, зеленые глаза обрамленные все же, как он и предполагал, слишком пушистыми ресницами и чуть вздернутые темные брови. Она, казалось, совершенно не была сердита, и выражала ту безмятежность, что присуща любопытным сеньоритам, которые просто пришли на карнавал и восхищенно смотрели бы по сторонам, созерцая и обсуждая публику. Он почему-то понял, что это та маска, которая вероятно и обманывала мужчин, так и липнувших к ней, желающих быть первыми в уютном лоне невинности этого взгляда. он смотрел и думал, о том, что девушка не так проста, и можно сказать этот, даже слишко безмятежный вид, прячет под собой опасность.. с коей он уже почти столкнулся.
Мона приоткрыла ротик, и слова потекли плавным потоком, окутывая его сознание, оплетая мягкостью и мелодичностью в голосе. Она была согласна на все, что он ей предложил. Домино  скользил по её взгляду, прочитывая в нем любопытство к нему. Он видел, как зрачки у неё, то расширяются, то сужаются, оглядывая беспрепятственно, без темной кисеи, так мешавшей это сделать ранее. Она казалось, прочитывала его как какую-то книгу, плавно скользя по его лицу справа – налево и опять глядя прямо в глаза.
Звуки музыки из палаццо вдруг вырвались наружу новым всплеском непревзойденной  виртуозности музыкантов, и полился приятный голос,  исполнявший небольшое ариозо.
Слова песни о любви и печали, о том, что ожидание всегда побеждает поспешность и после превращает чувства в раскрывшийся букет роз..аромат которого заставляет вспыхнуть настоящей поглощающей тебя страсти..колыхнул его сознание, он чуть зарделся на щеках и, откупорив начатую ими бутылочку Скиоппеттино, разлил оставшееся вино в новые бокалы, принесенные официантом.
- Отлично, сеньорита. Предлагаю все же допить это прекрасное рубиновое вино, что бы оно придало прогулке самые прекрасные увертюры и впечатления, что бы наши тела ощутили легкость, проходя вдоль улиц, когда все вокруг так веселы. И  не стоит быть в стороне каким-то изгоем. Не так ли? Присаживайтесь, поведайте мне еще что-нибудь о себе, но не слишком печальное….
Донни отодвинул ажурной ковки стульчик, предлагая девушке все же присесть, дабы она точно успокоилась, и лишь тогда продолжить прогулку в ночи.

Отредактировано Domino (2009-08-08 09:55:58)

0

16

* * *
     Мона с удовольствием и облегчением присела на предложенный стул, отодвинутый заботливой рукой. Очередная волна нахлынувших воспоминаний едва не выбила почву из-под её ног и она могла потерять контроль. Потом шокированная толпа рассказывала бы свои версии происшедшего о том, как странная девушка в черном, одетая на манер светских дам предшествующих веков, набросилась на ни в чем не повинного человека и совершенно диким образом перегрызла ему горло, жадно заглатывая в себя кровь, а затем с быстротой и бесшумностью дикой кошки бросилась бежать, сопровождаемая тенью летящего над ней ворона…
     Шрамы на теле давно заросли, а новые так же быстро затянутся. Нечеловеческий организм Моны имел некоторые преимущества наряду с недостатками. А наспех перевязанная салфеткой рука будет некоторое время удерживать своим напоминанием от подобных губительных возвращений в бездну прошлых воспоминаний.
     Вновь налитое вино играло гранями от светло-рубинового то венозно-кровавого в бокале, который на этот раз рука Моны пощадит. Никогда не испытывающая потребности именно в душевном тепле и участии, Мона очень хотела познать эту сторону жизни. Она даже не имела понятия, что это такое, но тем это неизвестное манило ещё сильнее. Как это, кода в тебе видят не только усладу для тела?  Мона не знала и ранее даже не хотела знать, всё более ожесточаясь и уходя в глубины мрака. Да, ей были неведомы те грани наслаждения, которые испытывали обычно женщины, хотя она имела о них представление. Находя единственным свои наслаждением тот момент, когда сладостные стоны удовольствия жертвы сменялись стонами предсмертной агонии. Именно эта грань заставляла её испытывать острейший пик тёмного испепеляющего счастья. А ещё когда горячая кровь стекала по её гортани внутрь, обжигая рот и губы….
     Оставив своих внутренних бесов в покое, она мелкими глотками, уже без жадности, просто смакуя, потягивала великолепное вино и обдумывала, насколько она может открыться этому человеку, к которому её непривычно тянуло. Всё в его облике говорило о том, что он точно не папа римский, но у такого рода людей душа, хоть и порядком покрытая шрамами и очерствевшая, была более глубокой и отзывчивой, как бы странно это не звучало.
     Узнать, что-нибудь о нём, хоть что-нибудь стало почти навязчивой идеей Моны. Он мог молчать о себе, но ничего не препятствовало Моне разглядывать его всё более откровенно, проникая под покров тайны и делать выводы. Она могла бы заставить его таять подобно сахару лишь одним взглядом и рассказать всё, что ей интересно. Но она не хотела повелевать им как прочими. Он будет прекрасен, пока будет свободен. К тому же его необыкновенные оранжево-золотые глаза говорили о сильном духе, мало подверженном стороннему влиянию.   
     Она перевела взгляд на руки, на точёные, но нехрупкие пальцы воина, которые привыкли сжимать оружие. Затем своим пальчиком прикоснулась к его руке и легонько провела кончиком ногтя по пальцу от основания  вниз.
     - Донни, я думаю Вы решите, что я сумасшедшая, если расскажу Вам что-то ещё о себе.
     Она пристально взглянула ему в глаза, задержав в них свой взгляд дольше, чем могли требовать приличия той эпохи, где она жила ранее, и с улыбкой произнесла:
     - Но лучше быть сумасшедшей, чем вообще не быть. Я – призрак прошлого, Донни, мой роскошный палаццо состарился, а я осталась молодой, свободной и … одинокой. Моя жизнь рухнула, но средь развалин я вижу новые горизонты. Боюсь, всё, что я могла бы Вам рассказать будет не менее печальным. У меня не было причин для радости, кроме… - тут Мона осеклась и опустила глаза.
     Вынырнувший из темноты ночи Леонардино присел на спинку пустующего стула за дальним столиком и, склонив голову, придирчиво разглядывал Донни.

0

17

Донни  пододвинул стул - сеньорита присела. Он, обогнув плавным шагом столик, сел напротив.
Чуть отбросив накидку и расстегнув верх рубахи, медленно начал пить любимое им вино и слушать Мону, покачивая бокал крепкими пальцами с аккуратными ногтями, сжимавшими его лишь их кончиками, очень бережно, очень нежно, что бы стекло отливало рубиновым блеском, радуя глаз..
Сеньорита начала издалека, намекая ,что он сильно будет сконфужен её рассказами, и посмотрит на неё как на сумашедшую. Донни промолчал, он понял, что прекрасного в её жизни не было, и кроме того, что он мог услышать далее, нечего и ожидать.
- Вы ошибаетесь. Сумашедствие у Вас только начинается. И поэтому я весь во внимании...Собственно, я ничему не буду удивлен...ибо все мы в некотором роде "путешественники"
Он посмотрел прямо ей в глаза, излучающие цвет молодой зелени сосны и  вновь отпил пару глотков, смакуя аромат на нёбе. Вскорее бокал остался пуст и оказался на скатерти, совершенно поблескивая последней каплей сладковатого вина, стекающей по стенке вниз.
Девушка вздохнув рассказывала об одиночесте, так её утомившем, о том, что она лишь призрак прошлого...и вдруг замолчала. Не оглядываясь на то, что она увидала там, вдали террасы, парень почувствовал прикосновение по его пальцу тонким острым ноготком, словно шальной котенок пробовал свою добычу издали, еще не решаясь поймать или отпустить.
Он  нежно усмехнулся и сказал.
-  Ах, Мона....Вы не знаете и даже представить себе не смогли бы - кто на самом деле я, впрочем это неважно. Но то, что мой мир находится несколько столетий назад, я могу с уверенностью Вам доказать. Моя комната в ныне шикарном уютном отеле, была  ранее ничем не примечательным убежищем для одинокого, потерявшего близкого человека мужчины. Она находилась в скромном старом палаццо на Гранд канале в районе Дорсодуро, куда я сбежал из Сан-Марко...по многим причинам. - лицо его немного исказилось, словно он чуть страдал, но еле слышимый вздох прервал эту агонию мыслей, глаза быстро обвели овал Моны, и остановились на расширившихся зрачках.
- Да, моя прекрасная незнакомка, ..я тщательно скрывал свое местонахождение от всех родных. Меня, считайте - не существует вообще...Мона,
Меня нет ни  для кого, кто бы меня знал ранее. А здесь меня к счастью, вообще никто не знает...и это великолепно.

Он откинулся на стульчике, расправив грудь, отчего в чуть приоткрытую им ранее шелковую рубаху показалось тело с заметными белеющими на смуглом коже тонкими шрамами.
Но он тут же опять сел так, что бы максимально быть приближенным к Моне, и тихо сказал.
- А эти путешествия, это так же безумие -  я то там, то тут... там среди чужих, тут среди своих, и до смешного, наоборот. Меня преследуют что бы передать правосудию там. Меня находят, что бы просить о помощи здесь. Я привык к этой кутерьме.. я изучил жизнь нынешней Венеции, люди, поверте, остались прежними, и даже более ужасны в своих желаниях, в жестокости и...распутстве...мне их не жаль..абсолютно не жаль... - глухо добавил Донни
Посидев еще минуту, парень подозвал мальчика в белой полумаске и сказал, что они уходят.
Затем повернувшись к девушке, молча надел свою черную бархатную маску и проговорил глухим голосом из-под нее. Его чувственные губы немного усмехались, а глаза, утонувшие в тени прорезей ярко горели каким-то сумашедшим огнем
- Вы готовы отправиться со мной далее? Мона... не боитесь ли человека без прошлого и без будущего?

Он встал и шагнул к пристани, протягивая девушке руку.
Или сейчас, или ...никогда....

Отредактировано Domino (2009-08-09 19:11:16)

0

18

* * *

     ...мой мир находится несколько столетий назад  .. от этих слов Мона едва вздрогнула. Да, именно это ей шептал внутренний голос. Он – один из тех, кого настигла властная рука провидения, заставив блуждать между мирами, застряв в одном из них.  Мона не надеялась встретить кого-то подобного себе пришельца из прошлого в этой кутерьме праздничного города. И вот теперь она боялась, что это может оказаться 
     Моя комната, в ныне шикарном уютном отеле, была  ранее ничем не примечательным убежищем для одинокого, потерявшего близкого человека мужчины. Она находилась в скромном старом палаццо на Гранд канале в районе Дорсодуро..
Ночь плотным облаком окутала плечи и заставляла отпустить призраков, мечущихся в душе. Приоткрыть завесу тайны можно, лишь отдав что-то взамен.
     Почему бы и нет?
     - Палаццо Строци – мой дом, который однажды в один момент из богатого, обставленного по последней моде дворца превратился в ветхую жалкую заброшенную развалину. Я – гость из прошлого, Донни, и я не имею понятия, как я тут оказалась и почему.
      ...я изучил жизнь нынешней Венеции, люди, поверте, остались прежними, и даже более ужасны в своих желаниях, в жестокости и...распутстве...мне их не жаль..абсолютно не жаль... Он снова надел маску, погасив блеск глаз в прорезях чёрного бархата. В его голосе Мона услышала нотки сожаления и какой-то горечи.
     Мона, всё равно ты так же будешь бродить одна по тёмным улицам и упиваться чужой кровью, отравляться чужой похотью и избавлять от бремени жизни алчущих, так же будешь изливать свои воспоминания и тёмные жуткие фантазии на бумагу своей записной книжки. И только твой Леонардино всегда будет рядом, роняя чёрные перья. Не всё ли равно, что может с тобой случиться? Всё худшее, что могло случиться, уже случалось.
     Она протянула руку через стол и сжала его пальцы своими. Сейчас она не была светской дамой, а он не был загадочным незнакомым синьором. Они были просто два осколка кораблекрушения, которые бушующее море жизни вдруг швырнуло друг к другу.
     - Я готова отправиться с Вами куда угодно, у меня нет цели. Человек с чудовищным прошлым не может бояться человека без прошлого, Донни. А будущее – такая же иллюзия, как карнавал вокруг нас. В конце концов, худшее, что может произойти - я могу потерять свою жизнь, но это было бы мне лишь наградой за всё то, что делала.
     Мона улыбнулась очаровательной светлой улыбкой, озарившей её лицо, которая так не вязалась со сказанными ею словами и держась за руку Донни, ступила в покачивающуюся на волнах гондолу.
     Глядя на него снизу вверх уже из гондолы, Мона спросила:
     - Покажите мне, где Вы живёте, Донни

0

19

Мягкая рука девушки ухватилась за его пальцы и она смело пошла к пристани. Не говоря ни слова спустилась в гондолу,которую он начал отшвартовывать,снимая канат с колка, окрашенного ярко-синим цветом.
Его красавица-лодка, черного как смоль цвета, с кабинкой, в которой яркими кровавыми пятнами были разбросаны кожаные подушки, а по краям густо украшеная черными кистями бахромы, приняла так гармонировавшую к ней особу.
Мона полулегла на подушках и смотря снизу проговорила.
  - Покажите мне, где Вы живёте, Донни
Парень молча, не показывая никаких эмоций, лишь слушая её голос, немедля скользнул на край судна и ударив веслом по воде, быстро раскручивал его, выводя гондолу на центр канала, где быстрое течение, буквально подхватило её и понесло в сторону залива.
Носовая часть со стильно вырезаным конем, чуть тронутым художником золоченной краской, дабы он был еще прекраснее и приметней рассекал ночные огни, разливающиеся тут же цветной рябью на черных водах .
Конь - гондола гордо нес своих "всадников",  оставляя за собой буруны из пены.

Мастерство управлять лодкой было у Донни в крови - его отец, самый славный и крепкий мужчина в Сан-Марко, по имени Джаванни, который не один год возил знатного патриция которому еще и служил а так же был его поверенным  и принимал активное участие во всех его таинствах, маневрируя по каналам и протокам всех районов Венеции.
Он был непревзойденный мастер весла, побеждавший не раз на соревнованиях устраиваимых дожем...от моста Риалто и до корабля "Буцефал", который стоял в море и ожидал первого, кто пересечет определенную полосу на финише..
"Золотое весло" украшало шею Джаванни, и он обучил всех трех своих сыновей умению гондольеро.

И сегодня Донни показывал это умение, крепко расставив сильные упругие ноги и правя по каналу к своему нынешнему дому.
А вдали виднелись огни бесконечных террас -кафетериев гостиниц - палаццо, заполненных до отказа гуляющими и веселяшимися людьми. Огни отражались в воде вдвое освещая город сиянием и тайным свечением.
Они на скорости уже подплывали к мосту Риалто. 
Он величественно приближался, поражая своей мощностью и красотой.

Мост Риалто

Отредактировано Domino (2009-08-09 20:00:15)

0

20

* * *

     Мона поудобнее полулёжа расположилась на мягких ярко-красных кожаных подушках под навесом, снизу наблюдая за Донни. Она удивилась, как он ловко и даже мастерски управляется с гондолой, заставляя её покорно и грациозно танцевать на тёмных холодных водах, направляя её по течению, что значительно облегчало их путь.
     Лёгкий туман от воды застилал глянцево мерцающую поверхность, из тумана время от времени вырывались странные устройства, которые мчались быстрее ветра, обдавая борта гондолы мириадами сверкающих брызг.
     Мона уже наблюдала такие устройства, но её по-прежнему завораживала их мощь и скорость.  Её глаза жадно и восторженно встречали каждый такой объект, несущийся по водной глади, оставляя за собой бурлящий кружевной след воды.
     Да, в этом новом мире слишком много такого,  что необходимо было изведать и узнать.  И в этом ей поможет Донни, настолько, насколько возможно. Она ещё раз оглядела с ног до головы его подтянутый сильный силуэт, руки, уверенно управляющие веслом и почувствовала не совсем обычное чувство уверенности. Она с упоением бросила себя на волю случая, вверив в руки этого незнакомца, имевшего тайн не менее, чем она сама.
     Над ними медленно проплыла внушительная изогнутая громада моста Риальто, бросая густую тень на канал.
     Донни кому-то помахал рукой. Мона разглядела белокурую хорошенькую головку существа, пол которого было определить трудно, но оно, это существо с явным восторгом окинуло фигуру Донни, и подавало некие знаки. К счастью, их гондола грациозно скользила дальше и Мона, откинувшись на подушках достала портсигар и закурила одну их сигарилл с шоколадным ароматом и благородным густым привкусом кофе.
     Она позволила своим мыслям расслабиться и отвлечься, а тонкий сизый дымок завитками улетал прочь, унесенный встречным ветром, и обволакивал существо Моны сладкими грёзами. Сквозь полуприкрытые веки она наблюдала за Донни, не сводя глаз.
     Тем временем, они прибыли к причалу Палаццо Стерн.

==> Палаццо Стерн. Причал

0


Вы здесь » Секреты Венеции » Улочки и улицы » галерея Франкетти (палаццо Ка' д’Оро)